Обращаясь в суд с иском, истец просила признать незаконными решения Отделения Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Республике Бурятия об отказе в установлении страховой пенсии, и обязать пенсионный орган назначить ей досрочную пенсию по старости.

Исковые требования мотивированы тем, что, истец обратилась в пенсионный орган с заявлением о назначении страховой пенсии по старости. Вместе с тем, несмотря на достижение истцом 50-летнего возраста, необходимую продолжительность как страхового стажа, так и стажа работы в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, в связи с тем, что двое из трех ее детей родились на территории Республики Таджикистан, решением пенсионного органа было отказано истцу в назначении пенсии в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 31 Федерального закона «О страховых пенсиях». При повторном обращении в пенсионный орган также получен отказ в установлении досрочной страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 6 части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях» в связи с не достижением истцом возраста 55 лет. При этом, пенсионным органом не включены в стаж работы в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, периоды нахождения истца в отпуске по уходу за ребенком, а также в отпуске без сохранения заработной платы.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что достижение истцом возраста 50 лет в связи с вступлением в силу Федерального закона от 3 октября 2018 года №350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий» при наличии лишь одного ребенка, рожденного на территории Российской Федерации, не дает истцу права на досрочное назначение страховой пенсии по старости.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, истец подала апелляционную жалобу, в которой просила отменить решение районного суда и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме, ссылаясь на то, что ее сыновья по праву рождения являются гражданами Российской Федерации, при получении всех социальных пособий, выплат и других мер социальной поддержки ее дети учитывались вне зависимости от места их рождения. Кроме того, по мнению истца, периоды нахождения в отпусках по уходу за ребенком, без сохранения заработной платы подлежат включению в страховой стаж.

С доводами апелляционной жалобы истца судебная коллегия не согласилась исходя из следующего.

Пенсионное обеспечение граждан, переселившихся с территории Республики Таджикистан на территории Российской Федерации, осуществляется с применением Договора между Российской Федерацией и Республикой Таджикистан о сотрудничестве в области пенсионного обеспечения от 15 сентября 2021 года, вступившего в силу с 21 октября 2022 года.

Из буквального толкования пункта 9 статьи 9 вышеуказанного Договора право на досрочную страховую пенсию по старости, которая зависит от количества членов семьи, при назначении пенсии на территории Российской Федерации подлежит определению с учетом детей, рожденных и воспитанных на территории Российской Федерации, а потому вопреки доводам апелляционной жалобы дети истца, рожденные на территории Республики Таджикистан, не подлежат учету при назначении истцу страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях» и, следовательно, обоснованно не были учтены пенсионным органом при принятии решения об отказе в установлении истцу страховой пенсии.

Кроме того, судебная коллегия согласилась с выводами суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для включения в стаж в целях досрочного назначения страховой пенсии по старости периодов нахождения истца в отпуске по уходу за ребенком, предоставленного после 6 октября 1992 года, и в отпуске без сохранения заработной платы, поскольку это не предусмотрено действующим пенсионным законодательством.

Таким образом, решение суда первой инстанции оставлено без изменения, а апелляционная жалоба истца – без удовлетворения.